Первый исследователь тунгусского феномена

Леонид Алексеевич Кулик родился 19 августа 1883 г. в г. Дерпт (ныне Тарту, Эстония), учился в Петербургском лесном институте (1906 г.) и принимал активное участие в революционных событиях 1905 – 1907 гг., являясь членом РСДРП. Из-за преследования царских ищеек он был вынужден бросить учебу и переехать на Южный урал. так, известно, что с 1909 по 1913 гг. он жил в г. Миасс, работал помощником миасского лесничего и даже находился под надзором полиции. Здесь он увлекся минеральными богатствами ильмен и стал работать  в Златоустовском  горном  округе.  В  1912 г. он познакомился с академиком В.И. Вернадским (1863 – 1945), который предложил ему стать сотрудником Геологического и минералогического музея Петербургской академии наук. В дальнейшем Л.А. Кулик совместно с будущим академиком Д.С. Белянкиным (1876 – 1953) составил первую карту ильменских копей. Затем им было сделано описание месторождения графита на берегу озера Еланчик, опубликованное в 1914 г.

Интересные воспоминания о Л.А. Кулике оставил краевед В.А. Сытин, работавший его заместителем в одной из экспедиций к месту взрыва КТ. Он пишет, что Леонид Алексеевич был высоким, даже очень высоким человеком, рост которого, по всей видимости, достигал под 1,9 м. Он носил очки с очень толстыми стеклами, то есть был близорук, обладал недюжинной силой. Так, Л.А. Кулик рассказал В.А. Сытину кое-что о себе в дореволюционный период: «Я ведь не со школьной скамьи стал заниматься наукой. Учительствовал. Участвовал в работе РСДРП. Мне приходилось выполнять разные поручения. Однажды дали задание – помочь бежать из тюрьмы на Южном Урале одному товарищу. Причем срочно. Приехал в тот город. Мне говорят: «Товарища надо выкрасть». – «Как это – выкрасть?» – «А вот как…» Раз в неделю в тюрьме заключенным давали свидание. Выводили их к воротам, которые перегораживались барьером высотой по грудь. В назначенное время со двора тюрьмы охранник приводил заключенного, и можно было с ним разговаривать через барьер под охраной двух солдат, стоявших с ружьями у ворот со стороны улицы.

«Ты пойдешь на свидание, – сказали мне. – Вот револьвер. Обезвредишь охрану. Мы тебя будем страховать. Затем поможешь выбраться за барьер нашему товарищу – и быстро на улицу. Там будет ждать извозчик».

Я подошел к воротам. Один из солдат крикнул кому-то: «Веди!» – и с полным безразличием оперся на винтовку. Другой, позевывая, подошел к нему: «Дай закурить». Нравы здесь были провинциальные! Когда же к воротам в сопровождении охранника приблизился тот заключенный – фотографию его мне показали, – я схватил солдат за шивороты и стукнул их головами. Потом выдернул, как морковку, товарища из-за барьера и побежал, волоча его, к парному извозчику, выехавшему из-за угла. Мы уже настегивали лошадей, когда ошарашенный охранник добыл из кобуры револьвер и выпалил нам вслед. А солдаты так и не успели очухаться.

В общем, все удалось отлично! Мы свернули куда-то в тихую улочку, бросили экипаж и разошлись в разные стороны. Я даже не знаю имени того, которого «выдергивал» ».

В 1918 г. Л.А. Кулик, уже как сотрудник минералогического музея академии наук, принимал участие в создании Миасского общества краеведения. С этого года он начал интересоваться метеоритикой. Какое-то время он жил в г. Троицк Челябинской области, где в этот период жил и мой отец М.П. Филиппов (1888 – 1942). Здесь где-то и пересеклись пути моего отца и Л.А. Кулика, и они стали друзьями. Мой отец был знаком с его женой Лидией Ивановной и братом Алексеем Алексеевичем. В нашем семейном альбоме сохранились фотографии всех этих людей.  Два  из  этих  фото  Л.А. Кулика я привожу в этой книге, а также фото периода начала 30-х годов (рис. 6.3). Мой отец говорил мне, что леонид Алексеевич был даже моим крестным отцом. В Троицке Л.А. Кулик был знаком и с семьей моих родственников Русяевых и, в частности, В.С. Русяевым (1898 – 1960) – двоюродным братом моего отца. В.С. Русяев был активным участником Гражданской войны – служил в штабе прославленного полководца этой войны В.К. Блюхера (1890 – 1938).

В период Гражданской войны, когда Южный урал был захвачен войсками Колчака, Л.А. Кулика мобилизовали в белую армию. Находясь в рядах этой армии, леонид Алексеевич занимался пропагандистской работой среди солдат, призывал их не стрелять в бойцов красной Армии и при первой возможности переходить на их сторону. Л.А. Кулик при первой возможности сдался красным частям и оказался в лагере для военнопленных г. Томска. В этом лагере и встретил его мой дядя Виктор сергеевич Русяев, знавший Л.А. Кулика по г. троицку, он освободил его из плена и отправил домой, снабдив на дорогу продовольственным аттестатом.

Вернувшись домой, Леонид Алексеевич полностью отдался науке. В 1921 – 1922 гг. он руководил первой метеоритной экспедицией, организованной Академией наук СССР. В 1924 г. в возрасте 41 год он окончил Ленинградский университет.

Рис. 6.3. Фотографии Леонида Алексеевича Кулика 1912 г. (слева), 1920 г. (в центре) и 1930 г. (справа)

Первую экспедицию к месту взрыва тунгусского болида Л.А. Кулик смог организовать лишь в 1927 г. Он с одним помощником и несколькими рабочими смог достичь эпицентра взрыва – региона лесоповала. леонид Алексеевич обошел весь этот лесоповал и убедился, что он носит радиальный характер. Все деревья лежат корнями к центру котловины, а в самом эпицентре взрыва сохранились деревья в виде телеграфных столбов с ободранной кроной и частично ободранной корой и ожогами. Некоторые из этих деревьев остались живыми и дали новую крону. В районе вывала леса с болотистой почвой он обнаружил несколько округлых депрессий и принял их за воронки от осколков взорвавшегося КТ. Наука об ударах метеоритов о земную поверхность к этому времени еще не была разработана, поэтому прийти к каким-то другим выводам он просто не смог.

Вторую экспедицию Л.А. Кулик организовал в 1928 г., отправившись весной в тайгу с помощником В.А. Сытиным и несколькими рабочими. Эта небольшая экспедиция в районе лесоповала проработала почти все лето, раскапывая воронки, но все было безрезультатно. В.А. Сытин и рабочие заболели цингой. леонид Алексеевич вынужден был отправить их лечиться и один остался в тайге, в которой водились медведи и рыси. При прощании Л.А. Кулик поручил Сытину съездить в Ленинград к В.И. Вернадскому, объяснить ситуацию, выбить деньги для продолжения работ и в октябре вновь вернуться в тайгу.

Автору этих строк в 1951 г. во время преддипломной практики, будучи студентом геофизического факультета Московского геологоразведочного института (МГРИ), пришлось  побывать  в  этих  местах  примерно  в  100 км от центра взрыва КТ. Работал я начальником наземного магнитометрического отряда, проводя одновременно геологическую съемку местности и фиксируя магнитные аномалии. Этот регион богат залежами железной руды, поэтому наша экспедиция от треста «Аэрогеология» помимо геологической съемки проводила рекогносцировочные магнитометрические работы, нанося аномалии на геологические карты. Таким образом, я был знаком с этим регионом не понаслышке и мог себе представить, с какими трудностями сталкивался в этой тайге Л.А. Кулик, находясь в одиночестве. Местность здесь трудно проходимая, то и дело идут дожди и не дает покоя гнус – мошка, комары и слепни. С первых чисел сентября уже выпадает снег. Приходится только удивляться мужеству и одержимости этого отважного человека, беспредельно преданного избранному делу!

В.А. Сытин посетил академика В.И. Вернадского. Тот обещал ему оказать содействие в получении денег для завершения экспедиционных работ. Однако в стране в тот период были трудности с финансами, и даже Вернадскому с его авторитетом не удалось быстро их найти. Помог случай. Сытин пошел в президиум Академии наук СССР, и там его разговор с секретаршей услышал корреспондент «Вечерней красной газеты», а затем выпытал у Сытина сведения о сложившейся ситуации и на следующий день опубликовал в газете очерк с хлестким названием «Один в тайге». На эту заметку обратили внимание в верхних эшелонах власти, и деньги вскоре нашлись. В Новосибирске в помощь Л.А. Кулику сформировали группу геофизиков, к которой прикрепили и корреспондентов газет.

Сытин, геофизики и корреспонденты, прибыв к месту назначения, все включились в работы – стали рыть траншеи и спускать воду из “кратеров”, проводить над ними магнитометрические измерения. Л.А. Кулик считал упавшее тело железистым метеоритом. Все эти работы также не дали никаких результатов.

Третью экспедицию Л.А. Кулик смог организовать через год. Она была самой многочисленной (10 человек) и весьма длительной. Работы велись полтора года, с 1929 по 1930 гг.  В  ее  состав  входили  болотовед  Л.В. шумилова, буровой мастер А.В. Афонский. Заместителем начальника экспедиции был назначен Е.Л. Кринов, который в 1972 г. возглавил Комитет по метеоритам.

Болотовед Шумилова доказала, что воронки-депрессии не связаны с падением осколков метеорита, аобусловлены оседанием почвы при подтаивании линз льда вечной мерзлоты. Ничего не дали магнитометрия и бурение воронок.

После этих экспедиций Л.А. Кулик принял активное участие в создании Комитета по метеоритам СССР и стал его ученым секретарем. Собрал и упорядочил материал по метеоритам и составил их полный каталог для СССР. В этот период к изучению процессов, связанных со взрывом КТ, подключилась многие советские и зарубежные ученые. Они разработали теорию взрывного взаимодействия метеоритов с земной поверхностью и т.д.

В 1938 г., наконец, к съемке местности взрыва КТ удалось привлечь авиацию. При этой съемке на фотопленку зафиксировали часть территории с поваленным лесом. Получив материалы съемки, Л.А. Кулик создает четвертую экспедицию, которая вела работы в тайге в течение 1936 – 1939 гг. Экспедиция была недолгой (1,5 месяца) и занималась в основном геодезическими работами и увязкой их с данными аэрофотосъемки. В результате была составлена более подробная карта развала леса.

Дальнейшим исследованиям помешала Великая Отечественная война 1941 – 1945 гг. Виюле 1941 г. Леонид Алексеевич добровольно вступил в народное ополчение – в Московскую дивизию имени В.И. Ленина, уйдя с поста ученого секретаря Комитета по метеоритам. Вскоре дивизию перебросили на фронт. Через некоторое время в штаб дивизии пришло письмо из Наркомата обороны, в котором предписывалось вернуть бойца Л.А. Кулика в Москву для продолжения научной работы, но он отказался покинуть часть. Вбою в районе деревни Митяево на Северо-Западном фронте он был ранен в ногу. Его части угрожало окружение. Товарищи по части пытались вынести его с собой, но он отказался, попросив оставить его в укромном местечке, что и было сделано.

Немцы, захватив этот район, начали прочесывать местность, обнаружили раненного бойца и отправили его в лагерный лазарет. Раненных советских пленных в нем лечили и кормили плохо. Однако Леонид Алексеевич, мобилизовав свою силу воли, смог встать на ноги и стал готовить побег товарищей к партизанам. Немцы “пронюхали” об этом и посадили его в карцер – сырой холодный подвал, в котором он заболел тифом и скончался 14 апреля 1942 г. Случилось это около Спас-деменска. Так трагически оборвалась жизнь этого ученого, патриота своей Родины.

В 30-е годы XX века переписка моего отца с Л.А. Куликом прекратилась, и нам о нем ничего не было известно. В 1950 г. после окончания 4-го курса МГРИ я работал в геологической экспедиции оператором-радиометристом в районе озераБайкал в отряде геолога В.И. Сулоевой. Экспедиция и отряд занимались геологической съемкой и поисками оруденений урана. На привале я как-то разговорился с Валентиной Ивановной об исследователе Тунгусского болида Л.А. Кулике и сказал ей, что он был товарищем моего отца. Она мне сказала, что его семья живет на одной с ней лестничной площадке. Я взял у нее адрес семьи Л.А. Кулика и по возвращении из экспедиции зашел к ним, познакомился с вдовой Леонида Алексеевича – Лидией Ивановной и их двумя дочерьми – Еленой Леонидовной (палеонтологом) и Ириной Леонидовной (зоологом). Ира оказалась моей ровесницей. Семья Л.А. Кулика встретила меня радушно, и в дальнейшем я несколько раз бывал у них. Однажды в 1955 г. я встретился у них с их родственниками, приехавшими из г. Миасс. Они мне рассказали, что хорошо знали моего деда Петра Зиновьевича Филиппова, о котором я вообще нечего не знал в связи с тем, что он разошелся с моей бабушкой еще в 1891 г. и дома у нас о нем вообще никто никогда не говорил. Оказалось, что он умер совсем недавно – в 1953 г., перевалив за 100 лет. Акогда я работал уже в Академгородке в Институте геологии и геофизики СО АН СССР, Елена Леонидовна приезжала в наш институт на палеонтологическую конференцию и приходила ко мне в гости. Затем после переезда в 1975 г. в Севастополь я утратил связь с семьей Л.А. Кулика.

No related posts.